Столетие революции - "великой", "российской", "русской" или "социалистической"? Темное столетие русской революции Могла ли Россия избежать революции

В год 100-летия революции власти, политики, ученые и общественные деятели дают свои оценки трагическим для нашей страны событиям. Правда, юбилей проходит достаточно скромно - всего несколько небольших конференций. И вправду, как заметил Владимир Владимирович Путин, а что тут праздновать? На чем же заостряют внимание лидеры страны, политических партий, потомки элиты Российской империи и Предстоятель Русской Православной Церкви?

Глава государства на пленарном заседании XIV Международного дискуссионного клуба "Валдай" в Сочи 19 октября отметил, что результаты революции 1917 года неоднозначны, а главные выгоды от нее получил Запад . "Зададимся вопросом: разве нельзя было развиваться ни через революцию, а по эволюционному пути, ни ценой разрушения государственности, беспощадного слома миллионов человеческих судеб, а путем постепенного, последовательного движения вперед?" - сказал президент, заметив, что "революция - это всегда следствие дефицита ответственности ".

И второе мнение Путина об этой эпохе было выражено 6 ноября в письменном приветствии форуму КПРФ. Глава государства считает закономерным, что исследователи "обращаются к глубокому и всестороннему осмыслению той эпохи, высказывают разные, порой противоположные мнения и оценки". "При этом убежден, что даже самая острая полемика должна основываться на фактах и документах , на объективном и уважительном отношении к прошлому", - написал Путин. Вот, собственно, и все выступления президента на тему революции. Можно еще вспомнить его слова, сказанные полтора года назад, о том, что Ленин "заложил атомную бомбу под здание, которое называется Россией, она и рванула потом".

Президент России Владимир Путин. Фото: www.globallookpress.com

Потомки русских эмигрантов первой волны , которые уже давно трудятся на благо России, и потому имеют полное право на свои оценки и рекомендации, приняли участие в таком множестве конференций, что уже сбились со счета.

Князь Александр Александрович Трубецкой на форуме в Доме русского зарубежья 26 октября отметил, что это уже пятая или шестая конференция, на которой он выступает в эти дни. Трубецкой процитировал слова Путина о Ленине и атомной бомбе и напомнил о достижениях России к моменту революции и перспективах России, если бы переворота не было. "Российская империя к 1913 году была на третье месте в мире по ВВП , а население достигало по разным оценкам от 157- 160 до 180 миллионов жителей (самый крупный рост в Европе)", - сказал он, заметив, что по расчету Менделеева, население страны к середине XX века могло достигнуть 500 миллионов человек .

Реформы по образованию, отметил Трубецкой, проводились при Александре Третьем, и главные - при Николае Втором - "накануне войны 1914 года 75 процентов населения были грамотными" . Он также добавил, что "проводились усиленные реформы по созданию социального обеспечения, бесплатного лечения - вот чем занимался наш государь до рокового периода 1917 года".

Научные достижения : Россия одна из первых разработала электрические лампы, радио, телеграф, телевизор, ледоколы, подводные лодки. "В 1910 году капитан первого ранга Меркушев проводил испытания плавания подо льдом с целью доготовить плавание к Северному полюсу (он похоронен в Сен-Женевьев де Буа)", - отметил Трубецкой. "Авиация - Жуковский, Сикорский, Туполев (который успешно занимался летательными аппаратами с 1910 года). Медицина - Илья Мечников получил Нобелевскую премию в 1908 году, а первым российским лауреатом Нобелевской премии был Павлов в 1904 году. Усиленная электрификация страны шла в России, не ожидая лозунг Ленина", - штрихпунктирно обозначил князь достижения ученых в Российской империи.

"Нужны ли перевороты, которые принесли в итоге деструктивную систему взамен исторической культуры, духовных ценностей, на которых строилось величие России? И которые, слава Богу, в современной России воссоздали, - задается вопросом Трубецкой. - Нужно ли было устранение России от плодов победы Первой мировой войны . Напомню, что между Россией и западными союзными державами существовали нормы, по которым после победы, кроме преимуществ победителей, России предназначалось господство над проливами, то есть свободный выход в Черное море, вплоть до территории нынешнего Ирака, вплоть до Персидского залива. Мало кто помнит, что южный русский фронт войны доходил до Мосула" .

"Можно еще предположить, что если бы Россия осталась среди победителей, она бы урегулировала будущее европейских держав, королевств. Как это в свое время сделал Александр Первый на Венском конгрессе (после войны с Наполеоном). Тогда, вероятно, не было бы Третьего рейха и Второй мировой войны. И совершенно справедливо можно предположить, что русская армия вошла бы в Берлин в конце 1917-го, а не в 1945 году" , - размышляет Александр Александрович.

Исполнительный президент ассоциации "Франко-российский диалог" князь Александр Трубецкой. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Он признает "определенные достижения российского народа в советский период" - "их никто не оспаривает, мы должны ими гордиться, но какой ценой это происходило?" «Сегодня мы настаиваем: все должны осмыслить, что произошло 100 лет тому назад. Осмыслить, подумать, сделать выводы. Есть идея примирения , но, к сожалению, мы не готовы. Доказательством являются такие провокации , как решение петербургского суда по вопросу мемориальной доски адмиралу Колчаку , провокации, конечно, насчет фильма "Матильда" , памятников Сталину и так далее, - отмечает князь Трубецкой. - С подходом "каждый воевал за свою правду" невозможно согласиться, потому что вместо примирения получается тупик. Как говорится, можно прощать грешника, но нельзя забывать грех".

Политики, как всегда, поднимают вопрос: настала или пора убрать Ленина из мавзолея. На этот раз к теме подключился глава Чеченской республики Рамзан Кадыров. "Решать вопрос о захоронении Ленина должен, конечно же, президент России Владимир Путин, - отметил он. - Но я лично убежден, что довольно глазеть на труп Ленина. И руководителя революции давно пора похоронить, это и разумно, и человечно. Над телом Ленина трудится целый научно-исследовательский институт. Неправильно, что в самом сердце России, на Красной площади, стоит гроб с мертвым человеком". Кадыров также замолвил слово за соратника имама Шамиля Хаджи-Мурата, останки которого находятся в музее в Санкт-Петербурге.

Давний аргумент о неготовности части общества к выносу Ленина вновь привели власти страны. Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко заметила, что перезахоронение Ленина произойдет, когда общество придет к консенсусу по этой теме. Потому что есть поколение, для которого имя Ленина значит очень многое.

Более резко на слова Кадырова ответил Зюганов : "Болтовня о перезахоронениях под собой ничего не имеет, кроме попытки столкнуть на Красной площади поколения и организовать массовые беспорядки". Лидер коммунистов добавил, что не даст "этим проискам состояться". После этого глава Чечни Кадыров сказал, что Зюганов не слышит доводы молодого поколения и отметил, что депутату стоит извиниться перед людьми, чье мнение по этому вопросу он назвал "болтовней". Лидер КПРФ не стал извиняться, а тут уже заявил о выдвижении своей кандидатуры на президентских выборах.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл дал более глубокую и всестороннюю оценку эху 1917-го. "Революции, как правило, совершаются сверху, элитой, которая увлекает народ энергетикой разрушения. Это бывает либо своя элита, но оторванная от традиции , либо - чужая, озабоченная колониальными интересами . Обе катастрофы, которые постигли нашу страну в начале и в конце XX века, были вызваны тем, что национальная элита оказалась неспособна адекватно ответить на вызовы времени", - сказал патриарх на открытии XXI Всемирного Русского Народного Собора 1 ноября. Предстоятель Русской Православной Церкви видит опасность революций в том, что они "претендуют на создание нового человека, стремятся сломать традиционное, "перековать" человека - отсюда борьба революционеров с традицией, религией, культурой; но это тупиковый путь, он ведет к отрицанию и дроблению".

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Фото: Алексей Никольский/пресс-служба президента РФ/ТАСС

"Если мы в XXI веке хотим быть процветающей страной, у которой есть будущее, если мы хотим избежать революционных катастроф и гражданского противостояния - мы не должны забывать свой исторический опыт", - предостерегает Патриарх Кирилл.

Он считает важным, чтобы Церковь была независима от государства и могла открыто говорить правду. Патриарх напомнил, что 200 лет вплоть до революции Церковь управлялась государством. "Потеря Церковью возможности нести свое пророческое слово в какой-то мере содействовала тому, что все больше образованных людей переставали слушать голос Церкви. И когда в предреволюционные годы пламенные проповедники стали обращаться к народу, то их проповедь часто не выходила за стены храмов", - сказал Предстоятель 4 ноября после литургии в Успенском соборе Московского Кремля. Он заметил, что "и сегодня есть определенные силы в обществе , которые не желают, чтобы Церковь говорила правду своему народу". "Мы не входим в полемику с теми, кто так говорит, хотя и знаем, что едва ли не каждое доброе слово Церкви сегодня стремятся встретить клеветой, исказить его смысл, с тем, чтобы оно не достигло сознания современного человека. Но мы хотим сказать всем: невозможно изолировать Церковь от народа, потому что Церковь - это и есть народ. Никаким средствами сегодня невозможно закрыть наши уста! И мы будем провозглашать Божию правду , в полной мере сознавая, что это очень рискованное служение" , - заявил патриарх Кирилл.

Терминология, которой обозначаются события столетней давности, сегодня различна.

Глава государства чаще употребляет короткое определение - "революция 1917 года" . Патриарх Кирилл называет также отстраненно - "столетие революционных событий в нашей стране" . Глава коммунистов по-прежнему, как и 100 лет назад, пользуется словосочетанием "Великая Октябрьская социалистическая революция" . Федеральные СМИ, например, телеканал "Россия 1" в титрах, сопровождающих даже коммунистические акции, пишет корректное: "100-летие Октябрьской революции 1917 года" . В то же время немало деятелей и СМИ употребляют наименование "Великая русская" или "Великая российская революция" . Не означает ли это, что есть еще в государстве влиятельные силы, мечтающие о реванше?

Что бы случилось, если бы 100 лет назад к власти в России вместо большевиков пришли меньшевики? Разумный вопрос. И существует разумный способ предложить ответ — неполный, но настоящий ответ.

Вопрос разумен тем, что в марте 1917 года, когда был свергнут царь, меньшевики были, вероятно, сильнейшей политической партией России, а большевики — лишь незначительным движением. Как вы помните, обе эти партии начинали как фракции Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), аналога Социал-демократической партии Германии. Лидером меньшевиков был Юлий Мартов и другие люди, чей темперамент соответствовал тому, что немецкие социал-демократы называли истинно ортодоксальным марксизмом, требовавшим политической демократии. Большевиков же вел Ленин, человек с диктаторским и заговорщическим политическим темпераментом. Различия между ними привели к расколу партийных сил, но не в соотношении 50/50. К 1917 году у большевиков было небольшое количество последователей среди рабочих Петрограда и в некоторых других местах, а финансовая поддержка шла из непонятных источников, бывших, возможно, в контакте с немецким правительством. Но большевики не командовали большим партийным аппаратом, и ни один из их лидеров не пользовался особой популярностью.

Меньшевики же, напротив, были мощны в контексте рабочего движения. Спонтанно возникшие местные управы — «советы» — провели выборы, в ходе которых меньшевики показали себя с неплохой стороны. Они были доминирующей партией в Грузии и на Кавказе, а также пользовались большой поддержкой среди евреев — среди двух их классов. Мартов и многие лидеры меньшевиков — большинство из них — являлись классическими представителями интеллигенции старой России в ее еврейском варианте, которые, возможно, знали идиш и не отказались от еврейского самосознания, но считали себя интернационалистами. Меньшевизм черпал силы из говорящих на идише масс всеобщего еврейского рабочего союза (Бунд) — главной опоры партии (наряду с некоторыми другими еврейскими группировками). Меньшевики также заключили союзы с крестьянской партией, социалистами-революционерами и людьми, позиционировавшими себя как либералы, — ввиду чего легко представить, что, если бы только политическая обстановка России могла развиваться естественно — только в этом случае! — меньшевики и их федеративные группы и их коалиция возглавили бы государство.

Контекст

Русские меньшевики как вдохновители европейской социал-демократии

Folha 08.03.2017

Глупости о русской революции

Västerbottens-Kuriren 24.03.2017

Революция - повод для гордости?

Süddeutsche Zeitung 12.03.2017

Ленин и революция - неприятный вопрос

L"Humanité 09.03.2017 EurasiaNet 09.03.2017
Ленин, однако же, был гением маневрирования. Его партия росла, но, несмотря на это, ни один из ее руководителей, кроме него самого, не считал, что большевики в состоянии устроить государственный переворот. Ленин верил в это и убедил своих товарищей попытать удачу. Переворот был устроен в ноябре (в октябре по старому стилю), а представили его как убедительное выражение Истории с большой буквы «И». Ленин был гением и в этом отношении. Он умел заглушать других своей теоретической громоподобностью. В действительности, однако, торжество большевизма целиком и полностью зависело от случайности. Переворот в Петрограде никогда бы не произошел без самого Ленина или если бы Мартов и другие революционные лидеры чуть более ясно осознали то, что он из себя представляет.

Так что если бы меньшевики поступили правильно и дали большевикам отпор — что тогда? Какими людьми оказались бы меньшевики, греясь в лучах успеха русских? Ответить на этот вопрос можно, потому что, хотя Петроград был крупнейшим из российских городов, а Москва — вторым по величине, с другой точки зрения самым крупным из российских городов был Нью-Йорк. На момент русской революции там проживало более полутора миллионов российских эмигрантов — большинство из них евреи, но были и этнические русские и представители других национальных групп. Рабочие районы Петрограда и других русских городов резко накренились влево, как и некоторые иммигрантские кварталы Манхэттена, Бруклина и Бронкса.

Случилось это потому, что большинство трудовых и политических лидеров тех районов были ветеранами русского революционного дела с царских времен — в основном, ветеранами меньшевистской агитационной деятельности и подполья, многие из которых не являлись представителями высшей интеллигенции меньшевизма, а были в поразительном числе случаев выходцами из Бунда.

Люди, построившие основные профсоюзы Нью-Йорка (Чикаго и других мест), создавшие социалистическую партию Америки (и последовавшие за ней Социал-демократическую федерацию и американскую Лейбористскую партию 1930-х годов), многие солидные учреждения нью-йоркской социал-демократии, «Круг трудящихся» и другие благотворительные органы, жилищно-строительные кооперативы, курортные поселки, а также газету Jewish Daily Forward, были, в сущности, представителями нью-йоркского филиала меньшевизма. В Нью-Йорке меньшевики вступили в борьбу с большевиками, победили и стали процветать. Председатель городского совета Нью-Йорка Б. Чарни Владек — менеджер газеты Forward и член Лейбористской партии США — к 1938 году был легендарным героем бундовского подполья с царских времен, человеком, который знал всю подноготную царской тюрьмы и тяготы сибирской ссылки — человеком, не поддавшимся на настойчивые призывы самого Ленина изменить свои революционные принципы. В своей нью-йоркской версии меньшевизм, разумеется, оброс местным колоритом. Все были рады ходить под флагом США. Но в Нью-Йорке меньшевизм поддерживал прежнюю российскую социал-демократическую идею — пока, сделав все, что можно было, оставшиеся иммигранты не стали отдавать все силы потокам американского либерализма: яркое и замечательное достижение политики США в эпоху Франклина Рузвельта и Гарри Трумэна.

Я не хочу сказать, что если бы меньшевикам Петрограда удалось дать отпор большевикам, история России в следующие годы стала бы напоминать либерализм Нью-Йорка. И все же, если бы в России меньшевикам удалось выжить, если бы их партию не ликвидировали, если бы им позволили развиваться и процветать, если бы Бунд получил возможность расти, если бы лидеры меньшевиков были в состоянии пустить в ход свое влияние, если бы главой государства оказался не Ленин, а Мартов — если бы все это произошло, в 20 веке Россия, безусловно, пошла бы по совершенно другому пути.

Но этому не суждено было сбыться. Столетие темно. Единственное, о чем я сожалею, так это то, что потерянные возможности могут в наше время так же затеряться в веках. Память о меньшевиках полностью стерта из истории России, вместе с самой партией (которая, выражаясь официальным языком, продолжала существовать только в Нью-Йорке, где уцелевшие лидеры сохранили свой журнал до 1960-х годов). Но и в Нью-Йорке память о тех старых традициях — российской социал-демократической идее, которая в былые времена так тщательно и эффективно придала очертания городу и жизни американских евреев — могла исчезнуть или была отправлена «на свалку истории», как сказал в 1917 году перебежавший к меньшевикам Лев Троцкий Мартову в Петрограде.

Пол Берман пишет о политике и литературе для различных журналов. Является автором книг «Повесть о двух утопиях», «Террор и либерализм», «Власть и идеалисты» и «Бегство интеллектуалов».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Великая русская революция является наиболее точным и жизненным способом объяснять нам самих себя - как в 1917 году, так и век спустя. Проектная группа Ассоциации исследователей российского общества представит текущие результаты мониторинга столетнего юбилея революции и востребованность ее уроков революции для понимания происходящего сегодня в России и мире. Особое внимание будет уделено «политике памяти» о революции в мире и постсоветских государствах, архивной гласности о событиях 1917 года, дискуссии о них в Интернете и социальных сетях, вождям революции и новейших визуальных образов, связанных с юбилеем, который рождает причудливые мемы.

Процесс пошел: определились основные идеологические тенденции юбилейного года. Обзор 2-й: 7 ноября 2016 - 7 февраля 2017 года

На фоне того, как медленно и неохотно повестка предстоящего столетнего юбилея революций 1917 года утверждалась в информационном пространстве и общественном мнении до поздней осени 2016-го, ситуация последних трех месяцев выглядит радикально иной. Складывается впечатление, что о приближающемся юбилее как-то разом, точно по команде вспомнили и пытаются - каждый на свой лад и сообразно собственным интересам - говорить о событиях вековой давности, на самом деле имея в виду, разумеется, сегодняшний и тем более завтрашний день. Собственно, в таком утилитарном взгляде на историю нет ничего необычного - прикладной подход к прошлому, которое воспринимается прежде всего и главным образом как важнейший ресурс для обоснования и оправдания той или иной политической практики настоящего, был традиционно, на протяжении веков присущ нашей культуре. В советское время подобный прагматический взгляд на минувшие события и их интерпретации стал еще более рельефным и очевидным. В последнюю же четверть века на всем постсоветском пространстве прошлое было просто «приватизировано» настоящим - любое обращение в глубь времен (если говорить в основном не об академической науке, а именно об обычном - бытовом, бытийном, общественном и политическом - восприятии того, что было) стало непременно подразумевать ту или иную предзаданность, без которой самого такого обращения просто не было бы.

Судя по всему, не станет исключением и юбилей революционного 1917 года. И на этот раз - как, впрочем, обычно и бывает в постсоветской России - всплеск внимания к предстоящей круглой дате был спровоцирован властью и затем подхвачен ее сторонниками и критиками. 1 декабря Владимир Путин обстоятельно коснулся юбилея революций 1917 года в своем ежегодном послании Федеральному Собранию. Президент снова обратился к идее, которую он проводил еще со своего первого срока, но особенно настойчиво в последние годы, - о неразрывности нашей истории и недопустимости объявлять те или иные эпохи в ней «черными дырами».

Но на этот раз наблюдатели отметили в уже знакомом и привычном тезисе Путина две броские новации. Во-первых, в качестве авторитета, на которого ссылался глава государства, был выбран безупречный и для «красных», и для «белых», и для «консерваторов», и для «либералов», одинаково позитивно всеми ими воспринимаемый философ Алексей Лосев, называвший «тернистый путь нашей страны», а также «томительные годы борьбы, недостатка, страданий» чем-то «своим, неотъемлемым, родным» «для сына своей Родины». Во-вторых, характерно, что президент назвал Лосева философом не только «русским», но и «советским», хотя в последние годы, несмотря на ставшую крылатой фразу из послания 2005 года о «крупнейшей геополитической катастрофе века», слово «советский» было нечастым гостем в президентском лексиконе.

Цитата Лосева подводила к уже знакомому выводу: из событий 1917 года следует извлечь урок, необходимый «прежде всего для примирения, для укрепления общественного, политического, гражданского согласия», тем более что такое согласие, по словам Путина, «удалось сегодня достичь». Таким образом, президентом была задана главная официальная идеологема предстоящего юбилея - национальное примирение потомков всех тех, кто 100 лет назад оказался вовлеченным в гражданский конфликт под разными лозунгами и с взаимоисключающими ценностными установками. Как заявил сам президент на своей традиционной пресс-конференции 23 декабря, отмечая юбилей 1917 года, нам следует «вести дело к примирению, к сближению, а не к разрыву, не к нагнетанию страстей».

Для пропаганды и развития названной идеологемы примерно через три недели после оглашения послания была создана и организационная платформа: 19 декабря президент подписал распоряжение «О подготовке и проведении мероприятий, посвященных 100-летию революции 1917 года в России». Этим распоряжением Российскому историческому обществу предписывалось сформировать оргкомитет, которому поручалось в течение месяца составить план мероприятий, приуроченных к революционному юбилею. В поддержку оргкомитету и для «организационно-технического обеспечения» его деятельности придавались ресурсы Минкультуры. Важная деталь данного распоряжения - это собственно наименование тех событий, столетие которых будет отмечаться в 2017 году. Похоже, что соответствующая формулировка, впервые употребленная в распоряжении, стала официальной - во всяком случае, с конца декабря только она и используется теми, кто занимается подготовкой юбилея со стороны власти. Если в послании Федеральному Собранию Путин говорил отдельно о Февральской и об Октябрьской революциях 1917 года, то в распоряжении был использован уже другой термин - «революция 1917 года в России». Такая находка позволила решить сразу две весьма острые проблемы. Во-первых, поскольку и у Февраля, и у Октября 1917 года в настоящее время имеются свои симпатизанты и непримиримые критики, которые далеко не всегда совпадают для обоих событий, соединение свержения самодержавия с приходом к власти большевиков в единый революционный процесс 1917 года, по-видимому, - как, вероятно, представляется инициаторам подобной задумки - должно будет упростить процесс их примирения. К тому же такое объединение обеих революций в одну объективно более правильно и с исторической точки зрения - без Февраля просто не было бы Октября. Во-вторых, словосочетание «в России» позволяет избежать дурного метания между словами «русский» и «российский» в поисках наиболее политкорректного из них.

Первое заседание оргкомитета прошло 23 января в помещении Государственного центрального музея современной истории России. Председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин в своем выступлении развил идею президента сделать 100-летие революции юбилеем примирения. По мысли главы РИО, к такому примирению можно подходить с двух сторон - через «объединение исторического сообщества на основе общих подходов к предстоящей годовщине», а также путем достижения большей исторической объективности в освещении событий столетней давности, на которые Нарышкин призвал взглянуть «во всех оттенках, стать выше борьбы сторон, справедливо и беспристрастно вспомнить о победителях и о жертвах».

Что касается первого направления - «объединения исторического сообщества на основе общих подходов к предстоящей годовщине», - то намерения оргкомитета в этом направлении были развиты избранным на заседании его главой ректором МГИМО Анатолием Торкуновым. Его выступление также можно считать своего рода «распаковыванием» смыслов, заложенных в президентском послании. Докладчик подчеркнул органичность революционных событий 1917 года историческому пути России, особенностям ее «цивилизационного развития», отметил необходимость «говорить о Великой Российской Революции как о едином процессе, захватившем достаточно продолжительный период времени». Из его слов также следовало, что без 1917 года не было бы «грандиозного исторического проекта», в результате которого «было создано мощное государство, ставшее преемником исторической России, организатором своеобразной модернизации».

Несколько выбились из общего идеологического мейнстрима заседания три выступления - главы Императорского Православного Палестинского общества Сергея Степашина, журналиста Николая Сванидзе и писателя Сергея Шаргунова.

Степашин, пожалуй, наиболее рельефно из всех выступавших указал на трагические последствия 1917 года для российской государственности. Во-первых, по его словам, в ходе революции «Русская православная церковь, хребет русской государственности, была уничтожена как класс», причем, как заметил Степашин, «били не по священникам, а по церкви как по институту государственной власти, и это определенный урок». А во-вторых, в его выступлении наиболее четко прозвучала мысль, высказывавшаяся и другими участниками заседания, - об исторических параллелях между 1917 и 1991 годами.

Сванидзе выразил сомнение в том, что на волне празднования юбилея «будет найден некий компромисс и достигнуто некоторое примирение с тем, что касается исторических событий столетней давности». «Расставлять плюсы или минусы, - заявил он, - не наша роль, быть может, еще не пришло время». Вместе с тем журналист высказал популярное в недавнем прошлом и даже казавшееся тогда единственно верным мнение о том, что «развитие России в начале XX века было потрясающе положительным» - и «почему произошло то, что произошло?».

Шаргунов же, напротив, подчеркнул, что история «не имеет сослагательного наклонения» и «если бы большевики были лишь маргиналами», то они вряд ли «смогли бы основать такое мощное государство». По словам писателя, тотальный негативизм в отношении любого периода истории исключительно вреден и опасен. Такой негативизм «подчас маскирует стремление навязать нашей стране нигилистический сценарий, сказать нам, что мы движемся в никуда».

Столь подробный разбор первого заседания оргкомитета, который будет реализовывать сценарий юбилея, отвечающий интересам власти, обусловлен тем, что на нем четко определилась вся идеология этого сценария. Схематично кремлевскую установку можно представить как магистральную линию на национальное примирение при допущении трех как бы альтернативных точек зрения - условно «промонархической» (озвучена Степашиным), «либеральной» (представлена Сванидзе) и «красной» (заявлена Шаргуновым).

Судя по всему, приверженцы этих альтернативных мнений должны будут снижать градус официального оптимизма по поводу перспектив национального примирения, но вместе с тем не отрицать саму его возможность и тем самым приучать свои сегменты общества к принципиальной допустимости преодоления гражданского противостояния - по крайней мере, в отношении революционного прошлого. Если это на самом деле так и выступления на заседании, а также их последовательность и взаимная соотнесенность не были случайным экспромтом, то можно заключить, что власть решила прибегнуть к испытанному в ходе в основном электоральных кампаний политтехнологическому приему - продавливать генеральную линию и «окучивать» не желающих в нее вписываться, но вместе с тем готовых по базовым показателям поддерживать действующую власть.

Оппоненты же власти и на этот раз оказались вынужденными - пока, во всяком случае, - действовать в рамках навязанной им информационной и идеологической повестки. Эти действия можно рассматривать как эффективные или неэффективные, но в любом случае они не выглядят оригинальными уже хотя бы по той причине, что оппонентам приходится развивать свое «контрнаступление» в уже уготованной для них «диспозиции».

Что касается либерально-демократической оппозиции, то пока ее наиболее известные представители продолжали хранить молчание и не вступали в идейное противостояние с властью еще и на этом поле. В медийных ресурсах, традиционно придерживающихся данной политической ориентации, тема предстоящего юбилея всплывала, как правило, в контексте рассмотренного выше первого заседания оргкомитета. Над юбилейным проектом власти подтрунивали за его избыточную тяжеловесную официозность и маниловские мечтания о национальном примирении в ситуации продолжающегося зажимания гражданских и политических свобод, а также авантюристичной внешней политики.

Критики власти слева, между тем, оказались гораздо более креативными, нежели их вынужденные партнеры по оппозиции. Так, в конце января с нетривиальным и неожиданным предложением выступила несистемная левая оппозиция - «Коммунисты России». Партия предложила принять закон «Об административной ответственности за отрицание исторических фактов и искажение характера событий, касающихся Октябрьской революции 1917 года». На первый взгляд, такой закон должен быть направлен против тех, кто отрицает историческую достоверность хрестоматийных фактов, традиционно ассоциирующихся с событиями ночи с 25 на 26 октября 1917 года, - таких, как залп «Авроры» или штурм Зимнего. Но совершенно очевидно, что главная цель данной инициативы (помимо вполне естественного желания «Коммунистов России» лишний раз напомнить о своем существовании) - поддеть юбилейный сценарий власти, изобретающий, с точки зрения радикальных левых, некий странный гибрид из Февраля и Октября и тем самым снижающий историческое значение прихода к власти большевиков. Данному пиар-ходу нельзя отказать в оригинальности, тем более что общественный сегмент, не желающий расставаться с октябрьской образностью и ее системой ценностей, не только не уменьшается, но и заметно пополняется в последнее время представителями молодого поколения, которые, естественно, находят в Октябре собственные смыслы - подчас довольно «еретические» с позиций коммунистической догматики, но оттого не менее привлекательные и востребованные в настоящее время.

На этом фоне инициативы системной левой оппозиции выглядят гораздо более скромными и сдержанными. Практически одновременно с «Коммунистами России», также в конце января, лидер КПРФ Геннадий Зюганов выразил намерение предложить президенту Путину вернуть дню 7 ноября статус государственного праздника, а также воздвигнуть в Москве памятник Октябрьской революции - башню III Интернационала Владимира Татлина. Оба этих предложения принадлежат декану Высшей школы телевидения Московского университета Виталию Третьякову. Такую же идею озвучил и руководитель проекта «Революция–100» Геннадий Бордюгов на заседании Координационного совета левых сил 12 января и на Всероссийской конференции «Город трех революций» в Санкт-Петербурге 26 января 2017 года. Он также предложил вернуть в календарь памятных дат 12 марта, которое с 1918 по 1926 год праздновалось как День Февральской революции.

Таким образом, можно с достаточно высокой степенью вероятности заключить, что за непродолжительное время конца 2016 - начала 2017 года выявились основные идеологические тенденции, которые будут определять и направлять юбилейные мероприятия, - тенденции, являющиеся производными от основной политической повестки, которая сейчас все больше и больше сосредотачивается на президентских выборах в марте 2018 года.


Петр Акульшин

«Маятник качнулся?» - исторические исследования

Анализ научных исторических публикаций (монографий, статей, диссертационных исследований, выступлений на научных мероприятиях, публичных высказываний историков-профессионалов), посвященных революционным событиям 1917 года и последовавших за ними Гражданской войне и иностранной военной интервенции, позволяет указать на ряд лидирующих тенденций.

Еще несколько лет назад утвердилась новая концепция хронологических рамок этих событий. Она состояла в отказе от привычного с советских времен деления на Вторую и Третью (Февральскую и Октябрьскую) российскую революцию. Если Первая российская революция ограничена событиями 1905–1907 годов, то Вторая (в некоторых новых публикациях «Великая») охватывает период от начала февральских событий 1917 года в Петрограде до завершения крупномасштабной Гражданской войны. Правда, завершение Второй русской революции должно стать дискуссионным вопросом в современной отечественной историографии, так как для него существует несколько вариантов (окончание Гражданской войны на европейской территории России с эвакуацией из Крыма остатков белой армии П.Н. Врангеля; ликвидация Кронштадтского мятежа и отказ от методов «военного коммунизма»; окончательное завершение Гражданской войны на русском Дальнем Востоке). А среди историков-аграрников получила распространение точка зрения, состоящая в том, что в России в начале ХХ века была всего одна, по преимуществу крестьянская, революция, начавшаяся в 1903 году (первые крупные аграрные волнения в ХХ веке) и завершившиеся в начале 1920-х годов с переходом к НЭПу, т.е. победой крестьянства над государством или в начале 1930-х годов с торжеством колхозного уклада, т.е. победой государства над крестьянством.

Утверждение новой периодизации этих событий ставит перед исследователями новые задачи. Среди них внутренняя периодизация Второй русской революции 1917–1920/21 годов. Например, особую дискуссионность приобретает вопрос о правомерности учета таких специфических периодов как «двоевластие», «триумфальное шествие Советской власти», а также критериальных подходов к понятию «Гражданская война» в контексте событий Великой русской революции.

Второй важной тенденцией следует считать назревшую необходимость создания большого нарратива, т.е. обобщающего труда по истории Великой русской революции, отражающего все, что удалось и не удалось сделать отечественным историкам по крайней мере за минувшую четверть века. Важным подходом к решению данной задачи является работа в рамках грантового проекта РГНФ «Революция 1917 года», который ведется в ИРИ РАН. С первыми итогами этой работы можно ознакомиться в ряде публикаций журнала «Российская история» за 2015–2016 годы.

Анализируя большинство текстов, созданных профессиональными историками за последние два года, можно отметить, что, начиная с 2014 года, когда 100-летие Первой мировой войны заставило шире осмыслить причины, последствия и историческое значение революционных событий в России, после свойственных 1990-м годам сугубо негативных трактовок революции как краха российского государства и общества, исследователи все чаще начинают рассматривать этот этап как закономерный и поступательный период российской истории, когда на смену прежней государственности и общественным формам пришли новые. В качестве примера можно привести научное изучение таких трагических страниц как террор в годы революции и Гражданской войны. На смену ставшим уже привычными морализирующим рассуждениям об ужасах Красного Террора, основанным на штампах антисоветской пропаганды разных эпох (от Мельгунова до Солженицына), приходят объективные исследования. В качестве примера можно привести работы И.С. Ратьковского, который смог сочетать научность и гражданственность (Ратьковский И.С. Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.). М., 2017; Он же . Восстановление в России смертной казни на фронте в 1917 г. // Новейшая история России. 2015. № 3).

В то же время эта объективная тенденция соседствует с активизацией тех профессиональных историков, которые стоят на откровенных антисоветских позициях, которые можно назвать «белогвардейской» атакой на 1917 год. Примером может послужить конференция «России черный год. 1917. Канун катастрофы», проходившая в Российском институте стратегических исследований в декабре 2016 года. Показательными выглядят некоторые заявления докладчиков: «Для превращения пролетариата в класс не было предпосылок… Преобладающая часть не сознавала себя не только классом, но и даже социальной группой…» или «Революция была не просто не нужна, она была вредна. И отказ от коммунистического прошлого в 1990-е годы был вполне обоснован, но не проведен последовательно…»

Основная же масса не столь политически ангажированных отечественных историков втягивается в процесс коммеморального обсуждения проблем российской революции более осторожно и размеренно. Несмотря на наличие или отсутствие властного «заказа» 2017 год обещает стать пространством напряженной научной и общественной дискуссии.


Леонид Максименков

Наступит ли архивная гласность в теме «Революция»?

На сегодняшний момент на архивном фронте главными событиями в сегменте «юбилей революции» стали два события. Оба они связаны с деятельностью оргкомитета «Революция–100», образованного в соответствии с распоряжением Президента РФ «О подготовке и проведении мероприятий, посвященных 100-летию революции 1917 года в России» № 412-рп от 19 декабря 2016 года.

В оргкомитет (ОК) «Революция–100» кооптированы директоры двух из пятнадцати федеральных архивов: Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) - в советское время Центрального партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС- и Госархива Российской Федерации (ГАРФ), когда-то созданного в качестве Центрального государственного архива Октябрьской революции. Выбор именно этих двух архивов в качестве «юбилееобразующих» логичен. Они - главные хранилища материальной документальной памяти о революции. Однако эта память формировалась в годы Советской власти и господства КПСС. Это наложило печать на их коллекции, фонды, кадры, направления научно-исследовательской работы. Потенциально это не может привести к несколько одностороннему и тенденциозному архивному обеспечению юбилея.

Вызывает вопрос отсутствие в ОК директоров таких архивов как литературы и искусства (РГАЛИ), кинофотодокументов (РГАКФД), экономики (РГАЭ) и других. Первый мог бы обеспечить освещение тем «Искусство в революции» и деятели русской культуры в революции (в том числе и в эмиграции). Второй представляет собой уникальное хранилище фото- и видеопамяти России. Третий мог бы прояснить тему экономики Первой мировой войны, революции и Гражданской войны.

В утвержденном Оргкомитетом плане основных мероприятий семь разделов и 107 мероприятий.

Каково в них присутствие пятнадцати федеральных архивов, а также ведомственных архивов (например, Архива внешней политики МИД) и архивов местного значения?

В первом разделе - «Экспозиционные и выставочные мероприятия» (17 позиций) - предполагается, что оба представленных директорами архива участвуют в выставке «Женщины и революция (К 100-летию предоставления женщинам России избирательного права)». Один архив - в выставке «Код революции». Росархив - как федеральный орган исполнительной власти - курирует два проекта. Первый - «Один день из жизни города и страны» (Санкт-Петербург). По-видимому, здесь реанимируется идея известного проекта Максима Горького, реализованного Михаилом Кольцовым как «День мира». Вторая задумка - межархивная выставка «Ленин». Она пройдет в Выставочном зале федеральных архивов и продолжит традиционную серию выставок о советских вождях.

В данном сегменте явный победитель - архив (головная организация) РГАСПИ, у которого два проекта. У ГАРФ - один.

Во втором разделе - «Издательские и образовательные проекты» - утверждено двадцать позиций. В их числе: альбом «1917 год» (издательство «Дрофа-Вентана Граф» и РГАСПИ); энциклопедия «Россия в 1917 году» (РГАСПИ, издательство не указано); сборник документов и научных статей «Свет и тени русской революции» и второй альбом «Россия в 1917 году. Образы и тексты» (РГАСПИ, издательство не указано). Поскольку предыдущие альбомы из серии «Образы и тексты» выходили в свет в издательстве «Политическая энциклопедия», ранее известном как Российская политическая энциклопедия», можно предположить, что и остальные проекты будут реализованы тем же московским издательством.

В чем видится проблема и уязвимость данного сегмента? В том, что главный редактор издательства «Политическая энциклопедия», его создатель и многолетний директор, одновременно руководит федеральным казенным учреждением РГАСПИ, который и реализует проекты (по госзаказу?). Выиграет ли от такого совместительства и при отсутствии конкуренции новизна и актуальность изучения заявленных тем, можно будет судить по итогам.

Заявлено три многотомных документальных архивно-публикаторских проекта. Один реализуют РГАСПИ и «Политическая энциклопедия» - «Конфессиональная политика Советской̆ власти» (Сборник документов в 4-х книгах. 1917–1924. Том 1). Два курирует Росархив - протоколы Кронштадтского совета (первый том) и «Колчак - верховный̆ правитель России» (также первый том). Издательства не указаны.

Таким образом, и в данном втором сегменте РГАСПИ - абсолютный победитель. Даже символических конкурентов в роли головной организации-подрядчика, в отличие от первого раздела, нет вообще.

В третьем разделе плана - «Конференции» - намечается международная научная встреча по теме «Документальное наследие революции 1917 года в России». Из названия не совсем понятно, идет ли речь о «документальном наследии в России» или о «революции в России». И эту конференцию организует в том числе РГАСПИ. Уже единолично тот же архив проводит VII Международную ежегодную научную конференцию молодых ученых и специалистов КЛИО-2017. Тема - «Революции в истории. Актуальные проблемы археографии и источниковедения, российской и всеобщей истории нового и новейшего времени».

В мемориальных мероприятиях (три пункта) участие архивов не заявлено.

В разделе «Мультимедиа, кино- и телепроекты» - 10 позиций. Формально архивы также отсутствуют.

Тринадцать позиций включает раздел «Мероприятия за рубежом». Это выставки в Амстердаме, Лондоне, Цюрихе, Инсбруке, Берлине и Мюнхене, Париже и Пекине. В этой географии полностью отсутствуют страны СНГ (даже союзное государство Республика Беларусь) и Балтии, бывшие страны-участники Варшавского договора и Совета Экономической взаимопомощи.

Последний раздел - из 14 пунктов - «Мероприятия региональных отделений РИО».

Последняя строчка в этом перечне плановых мероприятий - «Открытие в декабре Государственного архива Ульяновской области». Это примечательное и символическое событие с учетом того, что два вождя великой русской революции - Александр Керенский и Владимир Ульянов-Ленин - не только родились и провели детство и раннюю юность в Симбирске, но даже учились в одной гимназии, как оказалось - главной кузнице кадров революции.

Подведем краткие предварительные итоги.

Из 15 федеральных архивов фактически в качестве головного предприятия отрасли участвует лишь один. Это РГАСПИ (бывший ЦПА), где действительно сосредоточены важные и ценнейшие архивные богатства по революционной теме. Но вызывает удивление отсутствие другого партийного архива - бывшего архива Общего отдела ЦК КПСС, куда на протяжении последнего десятилетия передаются архивы Политбюро. Этот архив РГАНИ закрыт в связи с переездом со Старой площади в Замоскворечье. Закрыт по принципу «От забора и до обеда», с 1 мая 2016 года на неопределенный срок. Именно в этом архиве хранятся личные дела руководителей КПСС и Советского государства.

Как архивное сообщество реагирует на очевидный монополизм и отсутствие конкуренции, проявляющиеся в организации юбилейных торжеств? Явочным порядком. Например, РГАЭ обнародовал интересную выставку электронной коллекции документов «Экономика революции. 1917–1920 годы» . Президентская библиотека имени Бориса Николаевича Ельцина готовит пополнение своей доступной в электронном читальном зале и на портале библиотеки коллекции оцифрованных архивных документов.

Очевидно, что с учетом утвержденных мероприятий российские архивы федерального и местного уровня, а возможно и некоторые ведомственные архивы, в ближайшее время обнародуют свои собственные планы деятельности по теме «Революция–100».


Людмила Гатагова

1917 и «политика памяти» в постcоветских государствах

План мероприятий в преддверии столетней годовщины революции 1917 года в России, утвержденный Оргкомитетом, включает 107 пунктов. Среди них лишь один (!) пункт касается постсоветских государств. Речь идет о намеченном на март 2017 года круглом столе в Вильнюсе «Россия-Литва: 1918–1921 годы». Судя по заявленным хронологическим рамкам, историки России и Литвы сосредоточатся не столько на событиях 1917-го, сколько на теме обретения Литвой независимости. Как известно, в феврале 1918 года Литовская Тариба объявила о восстановлении независимой Литвы, поглощенной некогда Речью Посполитой, а затем Российской империей.

Помимо российско-литовского круглого стола, никаких иных - совместных с постсоветскими странами - мероприятий на данный момент не запланировано. Отсутствие общих планов говорит о многом - в частности, об ослаблении научного и культурного сотрудничества между Россией и ее соседями из ближнего зарубежья. Очевидно, это свидетельствует и об отсутствии единогласия в отношении эпохальных октябрьских событий столетней давности. Безусловно, за истекшие 25 лет независимости постсоветские государства обзавелись собственными нарративами «национальных историй». И в каждом из них событийная канва и оценки российской революции трактуются по-разному.

По мнению японского историка Харуки Вада, разделяемому многими российскими и иностранными учеными, Октябрьская революция, подобно Великой Французской революции, представляла собой спектр разновременных и разномасштабных революций, порожденных специфическими условиями мировой войны.

В процессе мониторинга, безусловно, придется учитывать тот факт, что в необъятном социальном пространстве Российской империи имели место многочисленные локальные проявления революционной стихии, обернувшиеся весьма разнородными политическими последствиями.

Если в балтийских странах акцент будет делаться на столетии обретения независимости, то, к примеру, в среднеазиатских республиках общественное внимание еще год назад сфокусировалось на дате своей собственной революции - столетии знаменитого восстания 1916 года в Туркестане.

В любом случае, в ближайшие месяцы следует ожидать не только различных трактовок революционных событий 1917 года, но и весьма несхожей реакции на юбилей со стороны научных кругов и широкой общественности постсоветских стран: от полного замалчивания до широковещательных объявлений о грядущей юбилейной кампании в течение всего текущего года. В частности, в Украине 2017-й объявлен годом Украинской революции 1917–1921 годов. Об этом говорится в официальном документе украинского президента №17/2016 «О мероприятиях по празднованию 100-летия событий Украинской революции 1917–1921 годов» от 22 января 2016 года.

«Вожди революции» сегодня - иерархия вражды или оправдание историей?

Если сравнить все проблемные поля, в которых наметилась рефлексия на тему лидерства в революции 1917 года, то именно журналистский тип презентации темы выглядит пока наиболее ярким. В этом есть закономерность самого формата - для СМИ показ феномена через личность всегда ярче и убедительней. К тому же личность - более легкая мишень как для ретроспективных инвектив и политических подозрений, так и для новой апологии и восхищения. Одним из следствий такого подхода часто становится курс на «приватизацию» тех или иных деятелей революции, причем с разными целями. А потому всегда необходимо учитывать опасность «вчитывания» собственных предпочтений в трактовки персонажей революции.

Почему тема лидерства так важна в интересующем нас контексте? Потому что она напрямую отражает подсознание вопрошающего: образ исторического лидера (тем более такого рубежного времени, как революция 1917 года) всегда немного «автобиографичен» для его интерпретатора. К тому же эта тема напрямую отсылает нас к важнейшему парадоксу революции: самое массовое социально-политическое явление неизменно оборачивается повышенным интересом именно к личностям.

Уже сейчас - на основе анализа медиаявлений, монографических исследований, публицистических выступлений - заметно разделение всего пантеона действующих лиц революции 1917 года на деятелей (политиков) и вождей (лидеров). К первым относятся представители либерального спектра политических ориентаций (каковым история в очередной раз отказала в шансе стать лидерами), а также умеренные социалисты; ко вторым - «левые» (большевики, анархисты, эсеры). Особняком стоят «антигерои» эпохи - «темные силы», император, его ближайшее окружение, последние государственные деятели самодержавной эпохи.

Представление революционных событий (на самых разных площадках современной общественной и профессиональной рефлексии) через роли и портреты политических лидеров закономерно приводит к тому, что суть событий прочитывается как движение эпохи от «распутинианы» до «ленинианы».

Старт революционно-юбилейной тематике, заданный рядом исторических журналов («Историк», «Живая история», «Дилетант» и пр.) подтверждает общую линию концентрации именно на особенностях лидерства в революции - вне зависимости от того, с каким знаком трактуется роль того или иного «деятеля» или «вождя» (А. Иванов, А. Кулегин, О. Шашкова, Дм. Быков и др.). Это закономерно возвращает нас к атмосфере эпохи столетней давности, когда само имя политика становилось в оценке его сподвижников, соперников и противников своего рода пропагандистским «тараном» в общественной борьбе (В. Булдаков, Б. Колоницкий).

Традиционная тема соотношения сил (и природы внутренней конкуренции) в среде большевистских лидеров становится и решается - как в ряде статей, так и монографических исследований последнего времени (А. Елисеев, А. Шубин, Л. Данилкин, С. Войтиков, А. Резник и др.) - с применением новых познавательных стратегий. Это психоистория, психогеография, культурная антропология, новая социальная история, анализ соотношения роли структур и создавших их деятелей революции.

В целом уже сейчас очевидно, что феномен политического лидерства привлекает общественное и профессиональное внимание в наши дни по причине рубежного характера нынешнего времени: затянувшийся кризис мировых элит ведет к усилению значения появляющихся новых лидеров. Это не медийная мода на «персону», а «всамделишное» отношение к государственно-политическим celebrities . Актуализированный политической реальностью ретроспективный взгляд на проблему лидерства в революции добавляет драматизма юбилейной рефлексии на эту «вечную» тему.


Петр Баратов

«Революция–100» в цифровом пространстве

За минувшие месяцы стартовало несколько интернет-проектов, посвященных грядущему юбилею Октябрьской революции. Одним из наиболее ярких представляется «1917-й год. Свободная История» Михаила Зыгаря, бывшего главного редактора телеканала «Дождь» и автора нашумевшей книги «Вся кремлевская рать». Это своего рода попытка «перенести» пользователя из новостных реалий повседневности в тот же самый день, только сто лет назад. Реализуется это при помощи записей от имени реальных деятелей революционной эпохи, только сделанных в стиле публикаций в социальных сетях. Работа проекта основана на обработанных его авторами дневниках и письмах и базируется на платформе поисковой системы «Яндекс». Реплики героев проекта дублируются в виде записей в наиболее популярной в России социальной сети ВКонтакте. Причем для реальных исторических деятелей - императора Николая II и членов императорской семьи, Владимира Ленина, Иосифа Сталина, Льва Троцкого, кайзера Вильгельма II и многих других - созданы собственные профили пользователей с персональными данными и сменяющимися статусами.

Сам Зыгарь заявил, что в России в силу ряда обстоятельств «единственное, о чем можно писать и не выглядеть идиотом - это прошлое, причем его можно менять даже на противоположный знак - все, что угодно! Прошлое куда более живо, чем будущее». При этом журналист подчеркнул, что проект «1917-й год» не ставит своей целью трактовку событий, а дает «прямой доступ» к их современникам. Такой подход может служить примером того, как использовать общедоступные и быстро развивающиеся формы распространения информации в соцсетях, в научно просветительских и прочих целях.

Свидетельство тому - еще один проект, действующий по аналогичному принципу, - «1917. День за днем». Он создан студентами и аспирантами исторического факультета МГУ и также базируется на социальных сетях. За ним можно следить через ВКонтакте, Facebook или специальную ленту мессенджера Telegram. В ленте проекта истфака, насколько удалось понять, используются записи виртуальных профилей из проекта Зыгаря, хотя у них разные редакции и научные консультанты. Как бы то ни было, за счет этого создается еще больший «эффект присутствия»: две параллельных ленты используют одни и те же виртуальные источники и как бы находятся в одной «вселенной», если выражаться терминами поп-культуры.

Естественной реакцией на наступление «юбилейного» 2017 года стало появление десятков научных и публицистических статей на самых разных сайтах. В некоторых случаях для таких материалов на выделены специальные рубрики, в которых они агрегируются. Все зависит о того, насколько набор тем, связанных с событиями столетней давности, перекликается с проблемами, которые в своей работе поднимает тот или иной ресурс. В качестве примера приведу специальную рубрику «Столетие революции», недавно запущенную на сайте «Радио Свобода». Там уже сейчас можно найти интервью, аналитические материалы и публикации архивных документов, связанных с революционными событиями столетней давности.

Это только несколько примеров того, как в интернете начали готовиться к юбилею революции, но они наглядно иллюстрируют уникальную возможность сделать эти события элементом повседневности. Это важно хотя бы потому, что они и так проникают в современную и отнюдь не виртуальную реальность.

Очевидно, что нет такой исторической темы, которую не удалось бы политизировать. За последние месяцы мы увидели несколько примеров этого. Депутат от фракции КПРФ внес в Госдуму законопроект, запрещающий оспаривать результаты Октябрьской революции. Бывший прокурор Крыма депутат Наталья Поклонская буквально объявила войну режиссеру Алексею Учителю, снявшему фильм «Матильда» о взаимоотношениях Николая II с балериной Матильдой Кшесинской. Свои аргументы она регулярно приводит как в СМИ, так и в своем блоге в «Живом Журнале», а запросы на проверку фильма уже направлены в Минкульт и лично генпрокурору Юрию Чайке. Вице-спикер Госдумы Петр Толстой на конференции, посвященной вопросу о передаче Исаакиевского собора Русской православной церкви, заявил, что работники СМИ и законодательных собраний продолжают дело «тех, кто рушил наши храмы, выскочив из-за черты оседлости с наганом в 17-м году». Это вызвало резкую критику общественных деятелей и еврейских организаций, а сам Толстой поспешил заявить, что не имел в виду евреев.

Почему я привожу эти примеры? Потому что подобные политические события, «завязанные» на реалиях столетней давности, вызывают крайне масштабную реакцию в интернете. Не говоря уже о том, что нередко переходят из дискуссионного поля в правовое. Особенно если учесть десятки уголовных и административных дел, заведенных в России только из-за информации, опубликованной в социальных сетях.

Не удивительно, что в событиях 1917 года каждый найдет для себя как героев, так и собственный набор виноватых. И будет отстаивать свою позицию, используя широкие возможности социальных сетей и других форм общения в интернете. В лучшем случае участники подобной полемики ссылаются на определенный багаж знаний по отечественной истории, или хотя бы на быструю пробежку по Google и другим поисковикам. В худшем - на стереотипы, укоренившиеся в массовой культуре. И понаблюдать за тем, у кого и как проходит 17-й год, можно в любой момент, просто включив компьютер.

Художественная рефлексия

Новых литературных изданий и значимых документальных фильмов, посвященных революции 1917 года, пока что не появилось. Зато подоспели первые театральные премьеры.

Вышел булгаковский «Бег» в постановке Павла Евгеньевича Любимцева с участием студентов Театрального института им. Б.В. Щукина при театре им. Е. Вахтангова. В этом спектакле упор сделан не на муках совести генерала Хлудова, которого от кошмара убитого им солдата спасает только возвращение на родину, чтобы держать ответ за свои преступления, как это было у Булгакова, а на драме людей, которые бегут от революции, но в какой-то момент понимают, что бегут от самих себя, ведь Россия - часть их души, исстрадавшейся в разлуке. Спектакль получил положительные отзывы и публики, и критиков. По их мнению, «в нашу с вами жизнь вернулись его (Булгакова) персонажи: беженцы и авантюристы, предприимчивые “товарищи министров” и бойцы, готовые убивать и умирать». Судя по всему, в отличие от постановки «Бега» Юрия Бутусова 2015 года в Театре Вахтангова, где Хлудов остается центральной фигурой и взят вариант финала с его самоубийством, Любимцев выбрал более оптимистический финал с возвращением генерала на родину.

Грядут и другие премьеры. Руководитель «Гоголь-центра» Кирилл Серебренников сообщил о задуманном проекте «1917», приуроченном к 100-летию революции. «На сайте мы будем описывать каждый день рокового для россиян года, - уточнил он. - А в ноябре проведем акцию, посвященную дню Октябрьского переворота».

В Александринском театре к юбилею поставили пьесу Владимира Маяковского «Баня», которая стала первой премьерой театра в 2017 году. Затем последует «Оптимистическая трагедия» Всеволода Вишневского и футуристическая опера «Победа над солнцем» Михаила Матюшина и Алексея Крученых. Последняя, правда, написана в 1913 году и передает скорее дух предреволюционного времени. Вероятно, здесь сказалось стремление подчеркнуть ту роль, которую футуризм играл в революции и в первые послереволюционные годы, когда он полуофициально был государственной доктриной в сфере искусства. В этой опере провозглашалась победа техники и силы над стихией и романтикой природы, замена природного, несовершенного солнца новым рукотворным, электрическим светом. И, как и в «Бане», действие происходило в будущем.

«Мы так или иначе - не празднуя, конечно - но мы не можем обойти эту дату стороной. Потому что ее послесловие мы ощущаем все время и будем ощущать еще долго. Вообще, “Баню” периодически надо делать. Как человек ходит в баню, так и надо обществу проходить на “Баню”. В этом смысле это, конечно, темы важные и постоянные», - заявил художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин. А режиссер «Бани» Николай Рощин настаивает, что «мы не играем, что это происходит в наше время. Мы пытаемся изображать людей того времени - их темперамент, их взгляд на вещи. Конечно, не все будет понятно современным людям, особенно тем, кто забыл уже, что такое Советский Союз, но тем не менее чисто энергетически это может быть очень увлекательно, когда люди говорят из прошлого, абсолютно понимая, о чем они говорят». На премьере «Бани» зрители получили возможность посмотреть, каким виделся наш сегодняшний день, когда был еще далеким будущим.

В Большом драматическом театре им. Товстоногова готовится премьера спектакля «Губернатор» по рассказу Леонида Андреева, который повествует о Кровавом воскресенье 1905 года. Губернатор, отдавший приказ расстрелять митингующих рабочих, - лицо обобщенное. Главное для худрука БДТ Андрея Могучего - человек, находящийся перед невероятно трудным выбором, разрывающийся между совестью и долгом. И разрываемый потом этой самой совестью. Этим он напоминает булгаковского Хлудова и, очевидно, проецируется на современные проблемы власти. По словам Могучего, «1905 год. Махнул платком, потом расстрел. Кровавое воскресенье. Все аллюзии оттуда. Почему человек махнул? Это уже другой вопрос. Именно человек, не должность. Они обязаны были делать по объективным обстоятельствам, по закону, который разрешал это делать. Вопрос не в этом. Наоборот, он выполнил служебный долг. Но в этот момент в нем включился человек». В спектакле кадры из фильма Якова Протазанова «Белый орел» 1928 года - единственной экранизации рассказа «Губернатор» с Мейерхольдом в главной роли. Характерно, что для более полного погружения зрителей в исторический контекст предусмотрены лекции перед началом каждого спектакля.

Столетие революции 1917 года ставит в неудобное положение российские власти, которые рады его мировому значению, но в корне не приемлют любую идею свержения власти. Редкие памятные мероприятия должны подчеркнуть значимость национального единства, антидота для классовой борьбы. Как бы то ни было неофициальные собрания могут несколько отойти от этой линии.

7 ноября 2016 года, на 99-ю годовщину Октябрьской революции, журналист радио «Свобода» обратился к москвичам на улицах с таким вопросом: «В 1917 году вы поддержали бы белых или красных?» Ответы продемонстрировали незначительное преимущество вторых и показали, что в России неприятие революций не обязательно касается большевиков, носителей проекта нового общества. Проводившиеся впоследствии опросы лишь подтвердили эту тенденцию.

В тот же самый день около двух тысяч ностальгирующих по коммунизму молодых и не очень молодых людей вышли на улицы столицы с портретами Ленина и Сталина. Возглавлял процессию лидер КПРФ Геннадий Зюганов. Двумя часами ранее лидер либеральной партии «Яблоко» Сергей Митрохин возложил у Министерства обороны цветы и табличку в память о «защитниках демократии и Учредительного собрания». По его словам, эти люди были героями. Они с оружием в руках дали отпор «политическим бандитам» (большевикам), которые распустили в январе 1918 года избранное 25 ноября 1917 года Учредительное собрание, потому что не получили в нем большинство голосов. Как бы то ни было, московские власти не согласны с позицией российских либералов: они периодически запрещают мероприятия «Яблока», но разрешают коммунистам ходить с портретами Ленина и Сталина. Что касается Ленина, он по-прежнему покоится (против собственной воли) в мавзолее на Красной площади и может остаться там еще на долгое время. Слишком велики опасения, что его захоронение вызовет больше полемики, чем статус-кво.

Два этих примера демонстрируют, сколько противоречий вызывает революция 1917 года в российском обществе, и насколько деликатным вопросом является для власти ее память о ней. Хотя с приходом Владимира Путина резко антисталинские взгляды эпохи Бориса Ельцина уступили место более позитивному восприятию советского вождя, оба этих периода объединяет одно: категорическое неприятие революционных потрясений. В 1996 году 7 ноября сделали Днем согласия и примирения. В 2004 году годовщина восстания в Петрограде лишились статуса официального праздника. Наконец, в 2005 году ее окончательно задвинули в тень с введением Дня национального единства 4 ноября. Эта дата связана с окончанием иностранных вторжений (в первую очередь польско-литовских) в Россию в 1612 году. Это отмечавшееся до 1917 года событие ознаменовало конец Смутного времени и скорое пришествие династии Романовых. Отмена празднования Октябрьской революции свидетельствует о попытках стереть это событие из памяти людей и заменить его другим, более способствующим примирению общества.

Напоминание «идеалистам»

Как бы то ни было, годовщина взятия Зимнего дворца полностью так и не исчезла. Вот уже несколько лет российские власти проводят 7 ноября военный парад на Красной площади. Речь идет о годовщине не революции, а военного парада 7 ноября 1941 года (на 24-ю годовщину Октября), когда нацистские силы находились на подступах к Москве. Большинство из участвовавших в нем 28 тысяч солдат затем напрямую отправились на фронт. Таким образом, нынешняя власть не хочет ни полностью вычеркивать это событие, ни отмечать его как революцию. Она пытается слить в одно несколько исторических дат, чтобы тем самым сформировать более сильную коллективную поддержку.

Долгое время иностранные наблюдатели задавались вопросом, собираются ли власти отмечать столетие революции, и если да, то как. 4 ноября 2016 года, на фоне незатихающего конфликта с Украиной, президент Путин и патриарх Кирилл открыли у Красной площади колоссальный памятник князю Владимиру, основателю Киевской Руси, которая стала государством-колыбелью русских, украинцев и белорусов. 400-летие утверждения династии Романовых с размахом отметили в 2013 году. 200-летие Отечественной войны 1812 года против наполеоновских войск стало поводом для масштабных празднеств в 2012 году. Наконец, каждое 9 мая проходят грандиозные празднования капитуляции нацистов. Последние четыре года они сопровождаются шествием «бессмертного полка», в котором несколько миллионов человек несут фотографии участвовавших в Великой отечественной войне родственников. Все эти мероприятия укладываются в логичную схему: объединение и централизация российского государства. Революция же вызывает в памяти разрушение государства, поставленную на колени Россию и пролитую кровь в ужасной гражданской войне, которую поддерживали иностранные державы.

Отход от стабильности, традиций и авторитета государства — Октябрьская революция воплощает в себе все, что ненавидит власть. Политическая риторика несет на себе антиреволюционный отпечаток. В 2007 году советник Путина Владислав Сурков напомнил всем мечтающим о революции «идеалистам», что «в результате действий романтиков к власти обычно приходят маньяки и террористы».

Под прицелом власти, понятное дело, оказались «цветные революции», в частности события 2003 года в Грузии и 2004 года на Украине: они были восприняты как результаты маневров Запада на постсоветском пространстве. Протестные движения в России в 2011-2012 годах против результатов выборов всколыхнули подозрения насчет вмешательства. Для дискредитации демонстрантов власть не только говорила о работе по подрыву государственного суверенитета, но и подчеркивала революционный (следовательно, опасный) характер протестов.

Во время выступления на сессии Генеральной ассамблеи ООН 28 сентября 2015 года президент Путин раскритиковал «экспорт теперь уже так называемых «демократических» революций. (…) Всем нам не стоит забывать опыт прошлого. Мы, например, помним и примеры из истории Советского Союза. Экспорт социальных экспериментов, попытки подстегнуть перемены в тех или иных странах, исходя из своих идеологических установок, часто приводили к трагическим последствиям, приводили не к прогрессу, а к деградации».

Контекст

Победа «исторической России»

Frankfurter Allgemeine Zeitung 11.01.2017

Могла ли Россия избежать революции?

Financial Times 27.02.2017

Путин не празднует годовщину революции

Newsweek 27.02.2017

Жестокий век большевизма

HlídacíPes.org 15.01.2017

Возможно ли достичь линии горизонта?

Observador 02.02.2017 Как бы то ни было, молчать о событии мирового масштаба просто так не получится. Слово «революция» уже у всех на устах. Даже Украина готовится к «своей» столетней годовщине события, которое, без сомнения, будет представлено как период борьбы за украинскую национальную независимость против задавивших ее московских большевиков. Осенью 2017 года по всему миру появится бессчетное множество посвященных годовщине семинаров, документальных фильмов и публикаций. Россия тоже не останется в стороне. Об этом свидетельствует в частности организация международной конференции с участием более 200 историков (30 из них прибудут из Латинской Америки) в сентябре под патронажем МГИМО, Института всеобщей истории и Российским историческим обществом.

Власть уже не первый год пытается выработать собственную интерпретацию революции. Предпосылки к этому были заметны еще в 2007 году в учебниках истории, которые были частью проекта разработки новых федеральных учебных программ. Февральская и Октябрьская революции и последовавшая за ними гражданская война объединены в них в единый блок под названием «Великая российская революция», что явно говорит о стремлении поставить ее на один уровень с «Великой французской революцией». Особо подчеркиваются трагический характер войны и ее последствия. Россия вышла из этих тяжелейших испытаний более сильной, чем прежде, став Советским Союзом. В такой схеме не может быть и речи о поиске виновных и анализе разнородных политических взглядов. Как белые, так и красные были готовы отдать жизнь за Россию: первые — за имперскую, вторые — за советскую. Поэтому и те, и другие заслуживают уважения.

Выражение «Великая российская революция» появилось даже в научных кругах. Оно позволяет подчеркнуть значимость этого события для страны и всего мира. Кроме того, оно помогает сделать Октябрь частью более широкого процесса, чем, кстати говоря, и занимаются историки после исчезновения советского «мифа» об Октябре, который задвинул в глубокую тень «буржуазную» февральскую революцию.

В 2015 году в Москве состоялся круглый стол под председательством министра культуры Владимира Мединского на тему «Столетие Великой российской революции: осмысление во имя консолидации» с участием представителей различных исторических институтов. Мероприятие прошло в бывшем Музее революции, который был переименован в 1998 году в Государственный центральный музей современной истории России. Название открыто указывает на выбранный курс: годовщина должна стать поводом для «консолидации» общества.

«Великая российская революция 1917 года навсегда останется одним из важнейших событий ХХ века», — отметил министр на открытии мероприятия. По его словам, «всестороннее и объективное изучение Великой российской революции и гражданской войны помогает нам осознать трагичность раскола общества на противоборствующие стороны, понять важность для России сильной государственной власти, поддерживаемой всеми слоями населения страны». Была отмечена необходимость подчеркнуть трагический характер раскола общества после революции 1917 года и гражданской войны при уважительном отношении к героям обоих лагерей (красным и белым). Наконец, революционный террор заслуживает осуждения в той же степени, что и «ошибочность ставки на помощь внешних союзников во внутриполитической борьбе» (это явно звучит как предупреждение в современной России).

Настоящий запуск памятных мероприятий состоялся в декабре 2016 года, когда Владимир Путин поручил официальному Российскому историческому обществу сформировать организационный комитет. «Наступающий 2017 год — год столетия Февральской и Октябрьской революций, — отметил он. — Это весомый повод еще раз обратиться к причинам и самой природе революции в России. Не только для историков, ученых. Российское общество нуждается в объективном, честном, глубоком анализе этих событий. Это наша общая история, относиться к ней нужно с уважением». Как отметил бывший спикер Думы и глава Российского исторического общества Сергей Нарышкин, «юбилей такого события, как революция в России, необходим не для торжественных мероприятий, не для празднования, а прежде всего для глубокого осмысления событий столетней давности. И главное — для того, чтобы сформулировать самые важные уроки не только для нашей страны, но и для мира». Этими уроками являются, прежде всего, «ценность единства, гражданского согласия, умение общества находить компромиссы и не допускать крайнего раскола в обществе в форме гражданской войны».

Сопротивление историков

Таким образом, задача власти — извлечь уроки из революции. Тем не менее, если судить по списку мероприятий (выставки, публикации, конференции, научные проекты, фильмы), которые были одобрены организационным комитетом или будут проводиться вне официальной программы, на единомыслие рассчитывать все же не стоит. Историки выскажут свою точку зрения, которой чужды любые мистификации. У официальной риторики возникнет противовес из научных, культурных и политических кругов. Так уже было в 2007-2009 годах, когда власть пыталась навязать позитивное восприятие сталинизма, напирая на модернизацию страны, которая позволила СССР одержать победу в войне. Множество публикаций по истории сталинизма не позволили этой инициативе увенчаться успехом.

На этот раз множество историков напомнят о том, что иногда заглушается в небеспристрастных рассуждениях и призывах к консолидации общества вокруг сильной власти. Падение царизма в 1917 году и взятие большевиками власти в октябре стали возможными лишь потому, что подавляющее большинство населения империи хотело перемен и устало от сильнейшего неравенства в социально-политической системе. Кроме того, опрошенные 7 ноября 2016 года москвичи, по всей видимости, прекрасно понимали, сто лет спустя, что принадлежать к лагерю красных или белых — не одно и то же. Так, женщина в элегантной шубе кремового цвета ответила, что в 1917 году ее семья была нищей, и она бы поддержала большевиков. «Сейчас я, конечно, была бы за белых», — добавила она с ослепительной улыбкой.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Хруцкая Татьяна Васильевна
1917 – 2017 годы... Столетие русских революций, которые изменили мир... Битва всех против всех...

Татьяна Хруцкая

1917 – 2017 годы...

СТОЛЕТИЕ РУССКИХ РЕВОЛЮЦИЙ, КОТОРЫЕ ИЗМЕНИЛИ МИР...

БИТВА ВСЕХ ПРОТИВ ВСЕХ...

«Чтение пробуждает Разум, а Разум побуждает к Действию»...

"Отечественная История накапливается в нас с детства,

так же, как семейные предания"...


«За что бы мы ни взялись, всё происходит с национальным колоритом»...


«Советский Союз исчез, но начал прорастать в нас»...

Санкт-Петербург

"Горе тому кораблю, который не знает, куда он плывёт -

нет ему попутного ветра..."

Книжный вопрос: «При создании рабоче-крестьянского правительства Советской России было принято решение взять такое название, которое соответствовала бы и контексту правительства. Это название использовалось в период с 1917 по 1946 годы. Как называлось правительство?»

Правильный ответ: Совет Народных Комиссаров (СОВНАРКОМ).

Читаем и перечитываем книгу: американский писатель и журналист

Джон Рид «Десять дней, которые потрясли мир».

Представлять это произведение нет смысла, оно известно в мировой литературе. Это произведение, которое рассказывает о

Великой Октябрьской Социалистической Революции в России.

Это книга, с которой Джону Риду суждено было войти в Мировую Историю.


Обзор газет 100-летней давности...

"– Ваше сиятельство, не вы ли взяли с собой в карман серебряную ложку? Мы на кухне одной не досчитываемся, говорит в передней горничная поспешно уходящему гостю.

– Что такое, да как ты смеешь...

– А так, что из-за вас мне не уходить с места в подозрении. А окромя вас чужих за столом не было.

Подобная безобразная сцена могла бы показаться нелепым вымыслом, если бы действительность не подтверждала её реальную возможность. Два дня назад сыскная полиция задержала князя Подпольского, носителя одной из древнейших фамилий, за ряд краж, которыми он промышлял не только в богатых домах, но и не брезговал похищением юбок у горничных этих домов. Каким же образом происходит процесс подобного опускания с высоты знатного положения и миллионного богатства на дно грязи и преступлений? В среднем кругу этот процесс идёт более ускоренным темпом, чем в высших сословиях. Отпрыск знатного рода всё-таки имеет менее шансов очутиться в том тяжком положении, которое вынуждает голодного человека похитить у сытого что-нибудь на кусок хлеба. Его поддержат. Но когда с молоком матери всасывается идея, что барство и бездельничанье есть счастье всей жизни, а труд – бремя каких-то работ, то никакая поддержка уже не возможна.

Петербургская газета. Осень 1911 года...

Вот вам и аристократия... И всё-таки было бы несправедливо по безобразному поведению некоторых князей судить обо всех прочих. Встречались ещё и князья настоящие... Об одном из них рассказывается в заметке под заголовком "Князь Львов пострадал на пожаре"...

Холёная борода, пенсне, вся грудь в орденах... Это настоящий князь... храбрый и аристократически благовоспитанный..."

"Горек хлеб на чужбине... В нашу эпоху для каждого русского изгнанника начинается долгое время всяческого «сиротства» и унижения. Он чувствует себя извергнутым своею родною страною, – пусть безвинно, пусть за правое дело, пусть даже в виде некой «почётной ссылки», но жизнь его фактически как бы ломается пополам и утрачивает свой органический и главный смысл. Нельзя больше жить среди своих, единым национальным дыханием, строительством и служением; нельзя больше чувствовать, думать и говорить «мы, русские, здесь сообща», ибо наш народ остался там, а здесь мы с чужими, которые «по-нашему» не понимают, а нас самих еле терпят и вечно в чём-то подозревают.

Эмиграция есть что-то вроде преждевременной "отставки" – твоя работа больше не нужна; что-то вроде незаслуженного "разжалованья" – вся служба твоя как бы забыта, все заслуги твои больше не весят, все права, признававшиеся за тобою, угасли. Ты – социально "гол"; в публично-правовом отношении ты почти нуль. Ты – ненужный, забеглый иностранец, не допускаемый к своей обычной работе, в которой ты, может быть, настоящий и заслуженный мастер; ты – существо нежелательное, которому в любой момент могут отказать "в праве пребывания", с тем чтобы выслать тебя или выдать (на муку и смерть); ты – "ничей гражданин", беззащитный и почти бесправный. По новейшей терминологии международного оборота, ты – "безместная" и "неуместная" "особь", которую, конечно, надо куда-нибудь "прибрать" и как-нибудь "использовать", предварительно подвергнуть унизительно-всестороннему (телесному и душевному) обследованию, но до полноправной человеческой личности тебе далеко...

Всё это не преувеличение. Всё это жестокая, горькая, незабываемая правда. И иностранцы могут быть уверены, что всё это есть достояние истории – и русской, и всемирной...

Горек хлеб на чужбине. Горе и унизителен. Для всех ли? О нет, не для всех, для русских в особенности. Почему? Не потому ли, что подозревают нас в тайном большевизме или национализме? Нет, совсем не потому. Ибо и то, и другое легко скрыть и погасить посредством обманного приспособления ко вкусам и интересам контролирующих... Здесь причины более глубокие и более духовные...

Россия имеет "особую стать"... "А русскую землю Бог да сохранит. Боже сохрани! На этом свете нет страны подобной ей"...

РЕВОЛЮЦИЯ «ПОД КЛЮЧ»

"– Мы так много слышали о «методичках» Джина Шарпа, знали, что его называют «отцом цветных революций», поэтому, приехав в США для разговора с ним, были готовы к встрече с каким-то мифологическим чудовищем. Но выяснилось, что «миф» обитает в скромной квартире в не самом престижном районе Бостона. Его институт, который уже много лет распространяет по миру технологию совершения переворотов, – это три комнаты и четыре сотрудника. Шарп с трудом передвигается без посторонней помощи. Он приветливый и добродушный старик – говорит, что его теория ненасильственного противостояния тирании скорее наследует учению Толстого, чем учению Ленина. И уверяет, что его книги давно живут самостоятельной жизнью, поэтому ни за «арабской весной», ни за украинским майданом он не следил – что там натворили последователи, не его дело. Он с гордостью говорит о том, что эффективность методов проверил, отрывая прибалтийские республики от СССР, и весьма этим горд.

Но где же проходит граница, отделяющая ненасильственные методы от насильственных? Мы пытались это понять, вспоминая применение методик Шарпа от Вильнюса и Белграда до Тбилиси и Киева. Нас интересовало мировоззрение тех, кто сегодня, руководствуясь принципами Шарпа, организует протесты и передаёт опыт смены режимов, как эстафетную палочку"...

Смотрим фильм...

"– Ни одна революция не бывает случайной. А сегодня революционный менеджмент – это экспортный товар с простым сводом рекомендаций. Называть революцию звонко и символично – это известный приём. «Революция зонтиков» – заголовок разошёлся в мировой прессе, но протест в Китае тогда закончился вместе с дождём. Эти события заставили многих вспомнить многотысячный протест на площади в Пекине в 1989-ом. Вот эти кадры: человек и танк стали символом надолго. Именно тогда в 1989 году из страны был выслан американец, имя которого тогда ещё не было широко известно.

– Да, в тот момент, когда войска ворвались на площадь, я был там. У протестующих не было плана, но, тем не менее, они пошатнули китайскую коммунистическую власть. В Китае правительство очень не любит мои идеи...

– Универсальный код революции от идеолога протестных движений Джина Шарпа. Как работает методичка, пояснил политтехнолог...

– Казалось бы, он добивается намеченных целей мирным путём. Но пацифистские методы в результате предстают совершенно отличными от теории.

– Свидетельства современных революционеров, чьи заветы они чтят сегодня...

– Надо понять, где сегодня должна быть ваша Россия, где должен быть наш Евросоюз...

– Они видели решительность в глазах людей и боялись стрелять. Это было фантастическое время, когда запустили эту пружину...

– Что общего в революционных схемах прошлого и современных "цветных переворотах"? Универсальные технологии совершения революций "под ключ"...

– Если у вас есть недовольство, есть политические группы, то первым потребуется внешний интерес. Революция привлекает. Позволяет проявить отвагу. Это средство срабатывает всегда, везде и для всех...

– Это знание о том, как уничтожать диктатуры. Если распространять это знание, у мира будет лучшее будущее...

– Профессор Джин Шарп держит в руках книгу, что сделала ему имя. Эту же книгу держали в руках политтехнологи в разных странах, когда организовывали протесты. Мелкий шрифт, без картинок, а результаты регулярно в цвете в новостях. Лучшей награды автору не найти. И тиражи, и переводы множатся, методички Шарпа эффективны. По ним работают политтехнологи на разных континентах...

– Это значит, что есть потребность в такого рода информации. Люди хотят знать, как мы можем сделать это без насилия. Людям нужны такие знания...

– Мы не уделяем много времени продвижению, и при этом наши идеи распространены по всему миру. И это не потому, что у нас есть миллионы долларов, чтобы их продвигать. По правде говоря, нас не очень хорошо финансируют...

– С первого взгляда кажется, что так и есть. Институт Эйнштейна, основанный Шарпом, площадью невелик, скромен, в офисе всего три комнаты и коридор с кофе-машиной. Тут, кстати, всего четыре сотрудника...

– Финансирование поступает из частных пожертвований от людей, чьи имена вы можете найти, в основном, можете найти, но бывает, что нет. От частных лиц, от небольших семейных фондов. Эта система берёт истоки с давних пор, со времени президентства Рейгана. Она сформировала организацию, которая называется "Национальный фонд демократии". Каждый год конгресс США финансирует два фонда: демократический и республиканский, вкладывая в них сотни миллионов, если не миллиардов долларов. Они передают эти средства "Национальному фонду демократии", который их распределяет среди других фондов США и в других странах по всему миру. Всё планируется заранее, за несколько лет...

– Эту информацию в институте Эйнштейна никак не комментируют. Не стоит преувеличивать силу денег, говорит профессор философии Джин Шарп...

– Возьмите пример Ганди в Индии. У них вообще не было денег. По-настоящему важно было то, во что люди верят. Цель, безусловно, в русской истории тоже была...

– Тот, кого можно назвать свидетелем революционной эпохи, берущей начало в России в 1917-ом году, накануне 2017-го живёт здесь в небольшом городке на границе Италии и Швейцарии. Он хорошо помнит, как тогда жили те, кто, вдохновившись русским опытом, как его родители, смыслом жизни выбрал подпольную работу во благо мировой революции и окончательного установления всеобщей справедливости...

– Во Франции революционер получал фактически субсидии для выживания. Мой отец получал 800, а потом 1000 франков в месяц, а моя мать получала 700, но зарплата каменщика, то есть низшей категории французской рабочей шкалы, она чуть выше, чем совместная субсидия папы с мамой...

– Школа Коминтерна... И выпускник Д.-младший уже на довольствии партии. Деньги символические, но разве материя важна, когда дух восстаёт против несправедливости мира...

– Мальчик не будет профессиональным революционером. Это было очень весёлое занятие. При моральном удовлетворении, чтобы думали, что мы делаем правое дело. Маршировать у нас получается...

– Перед революционерами начала 20-го века примером стояла Русская Революция. Но прежде Октября был Февраль. Сегодня Февральское смещение монархии многие историки рисуют как первый "цветной переворот", но Л. в падении Российской Империи видит вполне народные корни...

– Февральская революция была, несомненно, стихийной революцией. Больше всего удивились большевики. И не только большевики. Все остальные социалистические партии. Они никак не ожидали, никак её не провоцировали и не знали, что с ней делать...

– Но есть исследователи, которые с такой романтической трактовкой революционных порывов Февраля 1917-го не согласны. За каждым порывом стоят технология и финансы. Причём источники финансирования за сто лет не сильно изменились...

– Разве может нищий, угнетённый народ приобретать дорогое оружие, создать войска? Это требует очень больших затрат. Банкиры финансировали обе стороны: и Временное правительство, и коммунистическое движение. Но победа коммунистов им была выгоднее по разным причинам...

– Московский историк Ричард Спенс изучает финансовые истоки Русской Революции. В американском городке Москва расположен университет... "Москва слезам не верит"... Профессор Спенс ищет за фасадом революции деньги, а не эмоции...

– Революции нуждаются в деньгах. На голом энтузиазме они не совершаются. Для революции потребуется значительно больше средств, чем вы сможете собрать, протягивая шляпу и устраивая разного рода встречи...

– Это хорошо понимал профессиональный революционер, что накануне революции заглянул на побережье Соединённых Штатов. Его звали Лев Троцкий.

– Одна из вещей, которая заинтересовала меня в Троцком, это то, что помимо того, что он был революционером-идеалистом, он был также чрезвычайно практичным человеком. Когда Троцкому необходимо было создать новую армию, он понимал, что ему нужны были военные специалисты. Единственные специалисты для его армии были офицеры бывшей царской армии. И он привлёк их...

– В январе 1917-го года Троцкий в каюте первого класса парохода "Монсеррат" пересекает Атлантику. Нищий эмигрант сходит на берег Нью-Йорка, декларируя при этом крупную сумму денег. Профессор Спенс рисует на доске в университетском классе схему связей Троцкого в Америке. И все они ведут к Д. Ш., едва ли не первому тогда человеку на Уолл-стрит...

– В Нью-Йорке Троцкий проводит меньше трёх месяцев. Публикует несколько статей, гонорары чисто символические. Но он успевает уловить суть этого города: сказочно прозаический город капиталистического прагматизма, где на улицах торжествует теория кубизма, а в сердцах нравственная философия доллара. Жизнь в Нью-Йорке он вёл безбедную...

– Сам Троцкий, живя здесь, сочетает революционный романтизм переделки мира с вполне комфортным бытом. В этом здании он снимает квартиру, которая у него с редкой для тогдашнего роскошества холодильником и телефоном. По городу неизвестного эмигранта возит автомобиль с водителем...

– Вряд ли люди с Уолл-стрит вкладывались всего лишь в устройство быта Троцкого в Нью-Йорке. Их интересы могли быть куда шире...

– Д.Ш. был выходцем из немецкого еврейства. И он верил, что антисемитская политика царского режима, – зло. И он участвовал в финансировании Японии в войне против России. Если Д.Ш. был готов был сделать это в 1904 – 1905 годах, то, что изменилось в 1917-ом? Абсолютно ничего. А если вы какой-нибудь практичный бизнесмен, желающий вложиться в революцию, вы будете нуждаться в революционере, через которого можно было бы действовать. Обратно в Россию революционера Троцкого сопровождают американские бизнесмены Арманд Хаммер и Чарльз Крейн. Профессор Спенс полагает, что они просто хотели посмотреть лично, как окупаются инвестиции. Но американский вояж Троцкого не остался незамеченным на Родине. Политические противники не забывали о нём в своих карикатурах. Этот карикатурный Троцкий смотрит с экранов Сан-Диего. Лучи волшебного фонаря переносит нас на сто лет назад. Эту коллекцию пластин фотограф-эмигрант Антон Орлов купил у наследников американского пастора Д.Р., посетившего Россию во время революции. Уникальные кадры он потом почему-то даже близким не показывал. Они несколько десятилетий пролежали в сундуке в дальнем чулане и были обнаружены совсем недавно...

– С его точки зрения Россия была, во-первых, добрая, но в процессе урагана...

– Рейх уже в 1918-ом году купил у русского фотографа Баранова несколько снимков, сделанных во время революционных событий, а затем переснимал эти же места уже сам...

– Он переснял дом... Гостиница "Метрополь"...

– Улицы Белграда, какими их видели свидетели "бульдозерной революции" 2000-го года, запечатлены на снимках в кабинете бывшего премьер-министра Сербии. Для него это напоминание о времени надежды. "Бульдозерной" революцию назвали по ярким телекадрам. Бульдозер протестующие использовали для штурма здания телецентра в Белграде...

– Люди, миллионы людей, голосовали против Милошевича. Мы организовали колонну, автобусы, автомобили. Люди сказали: хорошо, больше не до шуток, пойдёмте, сдвинем его. Мы победили его на выборах и сейчас пойдём и сдвинем его с того места...

– А в лидера радикальной партии Сербии Вацлава Ш. те события вселяли не надежду, а наоборот, пессимизм...

– Милошевича свергли США. Но между тем Милошевич сам облегчил своё свержение, потому что он сразу не признал результаты выборов. За месяцы до выборов американцы организовали свой штаб в Будапеште, туда безостановочно приезжали лидеры оппозиционные, они брали деньги и инструкции. Они получили огромное количество денег...

– Да, получали, признают и сегодня лидеры оппозиции, но тратили-то деньги на благо Сербии. Как они это понимали...

– Оппозиция не имела бы успеха, если бы не было помощи из-за границы. На этот вопрос я ответил самому Милошевичу, когда тот обвинил его в том, что он принимает денежную помощь Запада. Он сказал, что они принимали помощь не только с Запада, но и со стороны Европы и других стран, которые даже не входили в Евросоюз...

– "198 методов ненасильственных действий" была для многих активистов югославских событий настольной книгой. Шарп, например, в книге рекомендует снижать пафос оппонентов их высмеиванием. Власть становится смешной и нестрашной. А в итоге теряет силу. И вот оппозиция начала делать смешным Милошевича...

– В то время Милошевич начал кампанию, чтобы его наградили орденом национального героя. Мы развернули целую кампанию по высмеиванию его действий, которая его сильно разозлила. Мы в это время награждали орденами национальных героев домашний скот: ослов, свиней... Полиция схватила одного такого осла...

– 5 октября 2000-го года Слободан Милошевич отстранён от власти. Вскоре его выдадут Гаагскому трибуналу. Он умрёт в тюрьме в 2006-ом году. Его вина о военных преступлениях времён югославской войны так и не будет доказана...

– Всё зависит только от способности быть упрямым. Это универсально. Я думаю, что моя теория была успешной, потому что она опирается не на теоретизирование, она то, что было в реальности...

– 5 октября... У меня есть своё объяснение. Я служил в полиции, которая охраняла парламент. Граждане практически разоружили полицию. Тут есть разные подписи. Здесь написано: позор, здесь написано: освобождение... По иронии судьбы через месяц я стал шефом тех полицейских, потому что стал министром внутренних дел. Так что у революции есть свои разные пути...

– Во времена югославской революции З. Ж. – всего лишь мэр небольшого городка. Он ещё не подозревал, что события через всего лишь три года вознесут его до премьерского кабинета. Сегодня он признаёт: бескровная белградская "бульдозерная революция" была уделом молодых. С тех пор образ молодёжи как протестного тарана – весьма успешный бренд...

– Молодёжь морально мобилизует граждан на протест. Когда люди говорят: если дети это делают, то и я должен сделать что-то. Всегда легко очернить политиков, сказать, что они предатели, жулики, мол, что они такие-то и такие-то... А студенты всегда как ангелы, всегда в мире. Прежде всего им была отведена роль жертвы, чтобы их засаживала полиция, чтобы их держать в тюрьме...

– Это же пункт 195 из книги Джина Шарпа: стремиться к заключению в тюрьму. Но З. Ж., по сути пересказав методичку Шарпа, отрицает, что оппозиция воспользовалась в 2000 году его советами...

– Когда что-то хорошее делается, тогда появляется много людей, которые говорят: я способствовал этому. Тогда появляются и американцы, англичане, китайцы... Конечно, никакой идеи какого бы то ни было американца и ещё кого-то со стороны не было...

– Но эта фотография свидетельствует об обратном. Джин Шарп и лидер оппозиции С. П. – дружеские объятия после отвлечённого разговора о погоде, очевидно...

– Я лично разговаривал с человеком, в своё время возглавлявшим разведывательное управление Белграда, который позже возглавил подготовку военных секретных служб США в Китае. Он рассказал нам, что набрали этих ребят, студентов и нелегально привезли их в Будапешт, где они прошли подготовку. После этого они вернулись в Сербию. "Вы перед самой трудной задачей в вашей жизни. Если все со мной согласны, мы должны соединиться в нашем протесте. Это то, что вы должны были сделать. Вы создали сеть в своём университете. Это ваш протест"...

– Вместе с бывшими соратниками П. создал в Белграде центр по применению ненасильственных действий и стратегий, где уже прошли тренинги студенты из 37 стран мира. Активисты организации теперь консультанты-практики. Инструктируют молодёжь в разных странах, как правильно протестовать и менять власть...

– Такой модный тренд как революционные настроения среди российского студенчества к началу 20-го века выходит далеко за границы Российской Империи...

– Нужно понимать, что к 1905-му году в одном только Женевском университете, например, 60% студентов – это российские подданные или выходцы из России. И большинство из них настроены вполне себе революционно...

– Надо признать, что в основном эти студенты из черты оседлости. Женевский университет для них доступнее, чем имперские учебные заведения. Но библиотека университета – место доступное не только студентам, но и всякому политическому эмигранту. Ещё не методички, но методы борьбы вырабатывали в этом читальном зале...

– Я бы хотел показать вам стул ленинских времён, который был здесь сто с лишним лет назад. Вот этот стул. У нас также есть журнал учёта... Владимир Ульянов из России. Журналист. Вот его адрес. Вы можете видеть, что Ульянов приезжал и спрашивал определённые книги, например, 1904 год... книги по философии на немецком...

– 9 тысяч квадратных метров. Если книжки здешние выстроить в ряд, то полка растянется на 12 километров. И к такой сокровищнице мысли как не стремиться? Тем более, если хочешь поменять реальность. Но уже здесь некоторые революционеры понимают, что только лишь книжками мир не переделать...

– Читальный зал библиотеки Женевского университета – настоящая кузница кадров для мировой революции. Здесь занимаются и все русские эмигранты– революционеры, начиная с Георгия Плеханова. Исправно ходит сюда и читатель Владимир Ульянов. Он штудирует революционную литературу. Пишет он, в том числе, здесь и статью "Задачи отрядов революционной армии", формулируя эти задачи противостояния властям на улицах городов. Читатель Ульянов пишет: "вооружайтесь, кто чем может: ружьё, револьвер, бомба, нож, кастет, палка, тряпка с керосином для поджога, верёвка или верёвочная лестница, лопата для стройки баррикад, пироксилиновая шашка, колючая проволока или гвозди против кавалерии..." Кроме того, сочувствующим горожанам читатель Ульянов предлагает поливать кипятком полицейских с верхних этажей или кидать в них что-нибудь тяжёлое...

– Ленин воспользовался ситуацией, чтобы с помощью большевистских методов саботажа и диктатуры втянуть население в революцию. Именно тогда, когда они применили насилие, они стали слабыми...

– В арсенале Джина Шарпа вроде бы описаны приёмы противоположные. Полицейских нужно подбадривать, вместо кастетов и палок сойдут цветы и воздушные шарики... Но вот пункт 158: самоотдача во власть стихии. Перевод с ненасильственного языка следует тут же: это самосожжение или утопление... Это очень эффективно, если поблизости есть телекамера, но сойдёт и смартфон...

– 17 декабря 2010-го года житель Туниса М. У. в знак протеста против нищеты и произвола полиции совершает акт публичного самосожжения около мэрии города. Так начинается "жасминовая революция" в Тунисе. Снова красивое название и яркая телекартинка. Вряд ли этот протест можно считать бескровным. А события в Киеве в 2014-ом доказали, что митингующие часто выходят за рамки ненасильственных действий. Но Джин Шарп уверяет, что за этими событиями он уже даже не следил. Его книга уже живёт помимо автора...

– Я не знаю, что там произошло. Я не в курсе событий на Украине. И потому не могу их комментировать...

– Вообще майдан продемонстрировал почти весь набор методов, описываемых Шарпом, включая пункт 24: факельное шествие, а пункт 22 – раздевание в знак протеста – был опробован ещё задолго до майдана украинскими активистками движения...

– В Петрограде тоже не использовалось практически никакого насилия. Они захватили власть вот так, потому что массы были на их стороне...

– Однако даже мирные революции потом оказываются кровавыми... Вот на снимках... последствия гражданской войны в России... или братская могила жертв революции...

– Интересно, что революция поначалу любит тишину, вдумчивое изучение теории, формулирование мыслей или практических методов, но всё это интеллектуальная работа. Общество любителей чтения – это не просто библиотека, это настоящий закрытый мужской клуб женевских интеллектуалов. И сейчас попасть сюда не просто. А в начале 20-го века нужно было получить минимум две рекомендации от других членов общества. И всё это для того, чтобы в тишине этих комнат читать книги, обмениваться ими и, главное, обсуждать прочитанное...

– Здесь и сегодня всё так же, как и столетие назад, и даже книги стоят на тех же местах. Хранитель коллекции показывает документы, благодаря которым Ленин был принят в Общество...

– Здесь на фотографии он ещё очень молод. Он был представлен Обществу Павлом Бирюковым, который был секретарём Толстого. Немного позже, когда он вернулся в Женеву, в 1908 году он был представлен двумя профессорами университета господами...

– Здесь в академической тишине Ленин изучает книги по истории Парижской коммуны и готовит статьи для русских читателей. Он знает, что чтение пробуждает разум, а разум пробуждает к действию.

– Когда сидит эта вся группировка людей, считающая себя политической элитой, когда они не хотят подвинуться, когда они считают, что единственная ценность – это то, что они держат власть, тогда рождаются предпосылки для любого революционного движения. Тогда появляются молодые ребята 26-27 лет, которые начинают читать Шарпа, они верят, что у них мозги варят лучше, чем у старых генералов...

– Чёткие формулировки Шарпа дают возможность превратить революцию в технологию: за всё хорошее против всего плохого. Во времена Ленина исписывали тома, чтобы объяснить конечные цели революции. Теперь достаточно описать средства и главное – разжечь эмоции масс...

– А. Б. работал по методичке Шарпа ещё в 1980-ые. И до сих пор гордится, что разваливал СССР, созданный ещё революционером Лениным...

– Мы работали во всём Кавказе, мы работали в Средней Азии, стараясь создать точки опоры на случай, если нас погасят силой, так что этот развал Советского Союза мы готовили настолько серьёзно, насколько смогли. Это мы публиковали газеты для Чечни, плакаты для Азербайджана, это я инструктировал людей в Нахичевани. Так что работа велась очень интенсивно. И я просто не понимал, почему хвалёный КГБ спит...

– Вот эти баррикадные дни... Костры, баррикады – это все помнят, множество людей, которые себя с гордостью причисляют к защитникам баррикад. Но будем откровенны – это тот же самый майдан, который мы видели на Украине. Это один к одному. Только тогда ещё был такой корявенький майдан, ещё не отработанный до мелочей. Но технология та же. Костры, романтика революции, песни, водка, питание бесплатное...

– Первые жертвы в Прибалтике появились в январе 1991-го года, во время многотысячных митингов в Вильнюсе. Парламент и телебашня обросли баррикадами. В город были переброшены советские войска. Их словно специально кто-то заманивал. Но если ружьё висит, оно должно выстрелить, а телекамеры запечатлеть выстрел, и его жертвы уже готовы...

– Я до сих пор никак не могу понять, что было в головах советских генералов, которые придумали ввести в мирный город бронетехнику и танки. Всё это делалось перед камерами мировых информационных служб. И лучшего подарка нам никто не мог преподнести. Просто перед всем миром Горбачёв, советская власть дискредитировали себя...

– При штурме Вильнюсского телецентра погибли четырнадцать человек, включая офицера спецподразделения "Альфа", застреленного в спину. Эти кадры стали козырной картой литовских националистов, сопровождая версию о том, что военные открыли огонь на поражение по безоружной толпе гражданских. Вина была возложена на армию, несмотря на факты. Бойцы не использовали при штурме ни одного боевого патрона. Огонь по людям вёлся откуда-то сверху, а в телах погибших были обнаружены пули из охотничьих ружей. До сих пор непонятно, кто стрелял с крыш. Сам А.Б. признавался, что во время этих событий действовали провокаторы. Но с нами он отказывается об этом говорить...

– Нам не нужны были какие-то таинственные выстрелы, когда всей этой вакханалией управляли главные генералы Советского союза, которые просто делали такого уровня сумасшествие, на которое даже в самом страшнейшем кошмаре я не мог бы надеяться...

– И в итоге советское правительство признало, что не может победить такой способ сопротивления. Люди объединились в одну большую силу. Именно благодаря этому они получили признание независимости. Все три страны: Литва, Латвия, Эстония...

– Большое значение, по мнению политтехнологов, имело то, что во всех трёх странах Прибалтики события происходили синхронно...

– Это очень знаковое совпадение. 13 января 1991-го года набережная Даугавы, и 1905 год, тоже 13 января и тоже набережная Даугавы. Только тогда была демонстрация рабочих, которых ждали царские солдаты...

– Конечно же, это всего лишь совпадение, хотя Джин Шарп не скрывает, что в его работах есть мысли, которые он сформулировал, изучая опыт первой русской революции...

– Вот, к примеру, как организованно прекратить работу. И тем самым парализовать систему. Парализовать систему – это является, согласно моей теории, одной из главных целей. Меркой сопротивления. Рабочие на фабриках объявили забастовку, взяли власть в свои руки. Революция 1905-го – 1906-го года была очень мощная. Она подорвала императорскую власть...

– Мирное шествие, организованное попом Гапоном в январе 1905-го года, – один из ненасильственных методов, который спровоцировал власть на насилие, которое подорвало к ней доверие. Даже если события кровавого воскресенья были спонтанными, их эффект можно в дальнейшем использовать и в запланированных акциях...